Эффект Украины или размышления о психологии здоровья украинцев в войне
Это лишь точка зрения, не претендующая на признание. Я выражаю ее как альтернативный взгляд на все происходящее сейчас в психологическом пространстве жизни украинцев.
Основное, что я считаю необходимым и целесообразным – это выразить взгляд на этнические и национальные особенности проживания украинцами войны. Не с позиции установления диагнозов и прогнозов послевоенных изменений. А по глубокому убеждению, что украинцы и психически, и ментально здоровые люди. Уставшие, истощенные, невыспавшиеся, с выплаканными глазами, но здоровые.
Эта публикация появилась не из моей фантазии, а из очевидных фактов реальности. В последнее время слышу много высказываний среди специалистов, что украинцы – как воюющие, так и ожидающие их под закрытым для мирной жизни небом, буквально все обречены на травмы и посттравматическое стрессовое расстройство. Все — это те, которые остались и не отправились к каритасам по всему миру. Дискутировать с «выдающимися» не буду. Только позволю себе усомниться в таких категорических прогнозах и объясню почему.
Я против тенденции и стратегии тотального диагноза ПТСР украинцам. Несколько аргументов.
Итак, я понимаю ПТРС, прежде всего, как психиатрический диагноз. Любой психиатрический диагноз, будучи поставленным, требует со временем серьезных аргументов, чтобы его сняли. Ибо его ядро – это изменения психики, обусловленные изменениями тела, то есть изменениями ментального здоровья человека. Речь идет о физиологических, физических повреждениях и, как следствие, неотвратимых потерях определенных возможностей в жизни человека. Например, механическое повреждение головы может привести к потере памяти или способности держать внимание. Или к тотальному разрушению памяти или восприятию – человек не сможет запоминать. Также имеют место изменения в строении тела и работе его органов. Например, отсутствие того или иного органа, части тела или потеря функции (зрения, слуха и другие) – не будет больше ноги, руки.
Таким образом, когда есть такие серьезные повреждения, ПТСР – это адекватная реакция человека на них. Ключевое слово – реакция.
Но не каждая реакция является патологической реакцией, такой, которую можно назвать ПТСР.
Реакция отторжения. Когда человек полностью теряет адаптацию, стесняется и избегает собственного видоизмененного тела, своего социального статуса и места. Начинает безосновательно агрессировать на реальность, в которой он уже стал кардинально другим. Из статуса здорового человека перешла в статус инвалида. И когда при наличии всего комплекса реабилитационных мероприятий симптомы психического реагирования отторжения остались без изменений. Тогда речь идет о разрушении психики, ее расщеплении. Как следствие – обязательное медицинское сопровождение с возможным временным пребыванием в соответствующих учреждениях или пансионатах. В таком случае, безусловно, речь идет о ПТСР.
Реакция проживания и принятия. Если же человек, получивший утрату функции либо утрату части тела, к примеру зрения, либо органа (ноги, руки), начинает устраивать свою жизнь с учетом этих жизненных конфигураций, принимая эти утраты, тогда ни о каких ПТСРах речь не идет. Да, будут обострения психических состояний и реакций, присущих каждому человеку, но эти состояния не разрушительны для психики и, впоследствии, приняв новые реалии жизни и себя в этих реалиях, человек начнет новый виток собственной жизни.
Реакция усталости. Также стоит не забывать, что находясь в дистрессе, люди просто устают и им нужно долго восстанавливаться. В такие восстановительные периоды психика теряет обычный метод регуляции и начинает демонстрировать социально непривлекательные формы поведения, к примеру алкоголизм. Но это тоже еще не повод устанавливать диагноз ПТСР. Это серьезный повод заняться ментальным здоровьем. Только при условии, что симптомы остаются и обостряются, возможно рассматривать вероятность этого диагноза.
ПТСР – это диагноз, постановка которого зависит не только от пациента, но и профессионализма того, кто его устанавливает. Следует быть осмотрительным.
Я не считаю, что все украинцы “провалятся” в войну или исчезнут в ней эмоционально.
Значительное количество специалистов, особенно зарубежных, демонстрирует пессимистический взгляд на психическое здоровье и психологическое благополучие украинцев в этой войне и после ее завершения. Вероятно, такие прогнозы могут иметь место, за исключением одного – существование кардинальных кросскультурных отличий украинцев от других этнических групп, наций и национальностей. Вспомним, что 200 лет порабощения ордой не стали поводом для уничтожения украинцев, а наоборот, привели к полному освобождению и сохранению собственных языков, традиций, культуры и истории.
Поэтому, прежде чем утверждать, что украинцы будут жить в страдании и травмах, что возрастут показатели асоциальных действий – это вопрос, который, вероятно, останется без ответа. Ибо, обретая свободу от осатаневшего суслика с миллионами людей, потерявших человечность, деградирующих в бедности, алкоголизме и наркотиках, с ума не съезжают, а наоборот, к разуму возвращаются.
И не нужно предсказывать нам бедность. Украинцы никогда особенно благ от государства не получали, а зарабатывали сами.
Я отстаиваю позицию, что украинцы создают своими действиями новый стандарт человеческой жизни.
Да, я глубоко убеждена, что держа оборону уже пятую сотню дней, работая на фронт без тыла, потому что сатана ошалела от собственного зла и, подавившись кровью украинцев, уже начала пить кровь своих рабов, украинцы показали миру мужество и военную тактику, которую будут изучать сотни лет подряд. Рождается новое поколение людей, способных оберегать территориальную целостность и неделимость. Следует эти аспекты держать под пристальным взглядом, а не приписывать прописные истины, утратившие свой смысл. Потому что психиатрия и война украинцев – вещи несовместимые, противоположные и никогда не будут иметь ничего общего.
Единственное, что будет важно для украинцев – это потеря влюбленности в своих руководителей и прекращение их превозносить. Потому что, если этого не произойдет, тогда все, что сейчас имеет смысл, потеряется, и украинцы исчезнут в фильтрационных лагерях, гулагах, концлагерях. А то, что останется, никакого значения и интереса вызывать не станет.
Поэтому или в ПТСРе, или в травме, манкурты и коллаборанты таким не болеют, потому что у них исчезло то, что могло чувствовать боль. Люди-тени.., но о них позже.
