Опыт моей психотерапевтической практики с каждым новым Случаем приводит к крайне неприятному выводу: «…не каждая женщина, родившая ребёнка, становится матерью».
Да, именно такими, крайне неутешительными выводами, я и хочу с Вами поделиться.
Физиологический акт рождения — это чудо, к которому по вполне не понятным обстоятельствам, но соприкасается человек. Я с полной ответственностью в формулировках могла бы обозначить это чудо как Тайна «жизни до жизни». В этой Тайне женщина становится свидетелем дозревания и развития в собственной утробе дитяти. И я глубоко убеждена, что эта Тайна никогда не будет раскрыта человечеством. Мы будем подступать к Ней, но всегда обречены быть в нехватке в возможности ее воспроизвести. Иногда, мне кажется, что искусственное оплодотворение не что иное как нехватка этой Тайны «жизни до жизни», где вроде все так прозрачно и понятно, а вот результат, как всегда, зависит от Иного.
Каждая женщина «запрограммирована» на вынашивание ребёнка и, конечно же, на соприкосновение с Тайной «жизни до жизни». Однако, как показывает опыт, мысли о ребёнке и ребёнок в реальности, могут крайне не соприкоснуться. Так, сама жизнь, литература, искусство и, конечно же практика психотерапии, утверждают, что нередкими есть женщины, у которых напрочь отсутствует даже «предположение» о возможности беременности, при достаточно активной половой жизни.
Последствиями этого факта есть образование некоторых особенностей в любовной жизни взрослых, которые в детстве имели такую, назовём «биологическую» мать, которая так и не обрела психической связи с ними. Конечно же речь идёт об отношении «мать — дитя».
Я не берусь спорить с классиками, посвятившими этому вопросу огромные труды и эксперименты и различные умозаключения, скажу одно, связь с матерью присутствует всегда и никогда не исчезает. Вопрос в том, подарила ли она ребёнку себя настолько, чтобы единожды образовав эту связь, навсегда сделать его внутренний мир источником его безопасности и жизненности. Либо, отказав ему в этом — навсегда исказила все то, что мы в обывательской жизни назовём «любовью людей».
Каковы последствия отсутствия матери в жизни ребёнка в качестве субъекта, «дарящего» собственный внутренний мир и, выстраивающий отношения родства и единения с ним с первых минут его жизни?
Наиболее всего «поражены»основополагающие концепты жизни:
1. Любовь — это всегда страдание, в котором ищут болезненное наслаждение и страдальческое удовольствие. И самое главное, ни от того, ни от другого категорически не могут отказаться. К примеру, отношения в семье крайне деструктивные, с насилием, с отвержением, и кто-то, из двоих все это видит и знает и, конечно же, не трудно догадаться кто, ведь именно он, категорично отказывается в этом себе признаться.
2. Отверженная сексуальность. Именно запрет на право желать, который рождает избыточную скрытую от самого себя агрессию — является заменителем сексуальности человека, как свойства наслаждаться и получать удовольствие. Избыточная агрессия, а подчас и садизм — основоположная стратегия отношения к себе и миру. Она тотально наполняет человека и он сводит все взаимодействия и коммуникации либо к садизму к другому человеку, либо мазохизму к себе. К примеру, женщина имеет отношения с человеком, который всегда находится в негативных нападках на ее тело.
3. Неиссякаемая жажда половых актов и постоянное наращивание «разнообразия», достаточно часто граничащие с сексуальными извращениями опасными для жизни.
4. Внутренний страх перед истинными отношениями любви и совершенное спокойствие и принятие любых форм невежественного оскорбительного отношения к себе.
5. Жертвенность и глубокое «прилипание» к другому, который хоть немного даёт эмоциональной привязанности, заботы, близости.
И конечно же в глубоком недоумении возникает вопрос, так кто же эта женщина, родившая ребёнка, но так и не обретшая материнство?
Вы узнаете ее:
— в чрезмерной, иногда до «рвотного рефлекса» заботе с оскалом на губах;
— в рассказах и достижениях своих детей, которые исключают жизненность и бытийность самого рассказа. Проще этот рассказ это набор ее деланий, впечатлений, грёз и мечт, но совершенно не о ребёнке;
— в отсутствии имени ребёнка в обращении к нему же. Это имя как дополнительная нагрузка, которую крайне сложно проговорить;
— в отстутствии описаний самых интересных свойств своего ребёнка, глаз (их цвет, выражение, яркость и прочее), рук (какие пальчики, ладоньки), самых удобных поз тела и всего набора ее красоты. Она этого никогда не замечала, а на вопросы о теле собственного ребёнка есть общие фразы, пустые и по смыслу и по эмоциям;
— она не испытывает эмоциональной направленности своих потребностей на ребёнка, потому как ни эмоций ни потребностей в отношении к своему ребёнку у неё попросту нет.
Да, мы говорим о физическом и социальном присутствии этого человека в жизни ребёнка, но никогда не скажем о психическом отражении и восприятии этим человеком своего ребёнка, потому как ни отражения, ни восприятия с миссией материнской привязанности, заботы и любви у таких женщин к собственно выношенному в своей утробе их нет.
И в завершение. В старости эти женщины не только не изменяют своего «отношения» к уже взрослым детям, совершенно наоборот. Они продолжают их гнобить, используя глаголы и сравнения из прошлого времени, пытаясь доказать им, своим «эмоциональным сиротам», что они так никогда ничего и не достигли, и никогда и ни к чему не пришли. И даже, стоя перед входной дверью в смерть они не боятся своего отсутствующего взгляда на своих отверженных детей.
