«…зависимость которую нельзя контролировать, опасна».
(Карин Альвтеген)
Имея широкий спектр проявлений, начиная от химической и заканчивая социальной, зависимость является неотъемлемой составляющей современного человечества.
Даже достаточно широкий спектр социально-психологических, педагогических, коррекционных услуг, предлагаемых на рынке помощи зависимым людям, не дает желаемого как для самого зависимого, так и его окружения, результата – избавления.
И правда, стоит согласиться с тем, что избавится от зависимости не только сложно, а практически невозможно.
Единственный путь – это ее трансформация.
Но трансформация — ценой титанических усилий вовлечения сознания Зависимого в «зону зависимости» и любыми средствами его (сознания) там удерживания; либо смещение, когда направленность психической деятельности, обслуживающей зависимые стратегии, смещается на другие сферы активности.
Можно предположить, что зависимость — это «нехватка смысла и значения» в самом «Я» человека и, как следствие, доминантность иррациональности в мышлении.
Следовательно, первичное неосознаваемое человеком предназначение зависимости – это избавление от фрустрации путем смещенного, иллюзорного удовлетворения потребности.
Кто же формирует фрустрацию в качестве причины зависимости, не научив человека с ней справляться и делать ресурсом развития?
Не безосновательным является предположение, что основой зависимости являются первичные объектные отношения ребенка, в которых мать имеет наибольшее преимущество.
Как следствие, зависимость — это «лабиринт отношений» матери и ребенка, в котором сформированы основы его «Я», точнее сказать его «Я-телесного». Возможно, в стратегиях первичной адаптации матери к ребенку, и ее последующих стратегиях отсоединения (сепарации) и заложены основы зависимости.
Д. Винникот определяет феномен «хорошей матери», утверждая, что: «Хорошая мать (не обязательно собственная мать ребенка) – это человек, который активно приспосабливается к потребностям ребенка (с первых дней жизни), и это приспособление постепенно ослабевает, в соответствии с растущей способностью ребенка отвечать на недостаток адаптации (как уменьшения заботы матери) и его толерантностью к фрустрации (как переживание ребенком этого уменьшения). Естественно, собственная мать, более вероятно, станет хорошей матерью для ребенка, чем какой-то другой человек, так как активное приспособление требуют легкого и бесконфликтного предшествующего опыта отношения с ребенком; но, на самом деле, успешность ухода за младенцем зависит от преданности, а не от сноровки или интеллектуальной одаренности».
Именно, «хорошая мать» задает основы двух неизменных условий, что определяют качество последующей жизни человека – способность к переживаю утраты (заботы) и толерантность (терпимость) к фрустрации, где утрата – это жизнестойкость «Я» человека, а толерантность к фрустрации – умение при любых обстоятельствах выдерживать собственную невозможность, несостоятельность и преодолевать ее.
Зависимость – это непринятие себя самого, своей невозможности и проигрывание любых драм жизни через свое Тело. А именно Тело и выступает основной стратегией принятия жизненно важных решений. Зависимость всегда не осознается самим человеком, она — «фантом» его жизни.
Вовлечение сознания в стратегию зависимости – это терпимость самого себя, это труд, «умирание» и возрождение для себя же самого.
